и выехала навстречу. Подъехала и размахивает перед Капшуном кулаками: «Ты что наделал, а? Что наделал, спрашиваю? Чем теперь будешь платить? Постой, постой, по-шаманю я над тобой, пошаманю...»
— Ладно, женщина, ладно,— еле выговаривает Капшун.— Потом, после...
— Я тебе покажу после! Не знал, что будет непогода? Не ныли твои старые кости? Может, ты в деревне омолодился с кем? Может, живой водой обмылся? — Диламаш кричит без умолку, а сама уже связывает ноги ягнятам.— Да чтоб глаза твои... Да чтоб самого тебя...
— Замолчи, женщина! — сердится Капшун.— Сегодня я командую. А то всех овец погубим.
— Ишь чего захотел! Командир.., Ну где твоя башка-то была, где? Я вот привезла мешок ячменя. Попробуем-ка приманить...
Они подъезжают к отаре. Овцы привыкли, что на телеге им привозят зерно, тянутся к ней, и Диламаш сыплет горстями ячмень. Телега потихоньку трогается, овпы гуськом бредут следом в сторону зимовья.
Капшуи слезает с телеги, обходит отару. Радоваться пока рано, беда не миновала: