самому черту вари! Лишь бы отстала от меня эта голова!
Выкрикнул это Эр Чадак, не дослушав, и зашагал прочь от костра, бормоча:
«Хоть до дому спокойно доехать... Теперь разве долго жить мне под солнцем? Как вернусь, знаю, что меня ждет...» старушка пошла, прихрамывая, к голове кама. - - Э-э, думаете, Кара Кынат пересилит мою юбку? И, сняв свою грязную, с ободранным подолом верхнюю юбку, обернула ею голову священного кама. И понесла ее в кусты.
— Ты, Кара Кынат, больше не преследуй Эр Чада-ка, — сказала. — Ай, ай! Нельзя! Ишь какой... Пусть глаза твои отвернутся от меня, пусть затылок твой оборотится ко мне. Вот так-то...
Опустила голову кама на землю.
— А ко мне,— сказала,— ко мне у тебя теперь дела нету... Нету, отец моих детей. Пожили мы, дети выросли... Чего ты еще хочешь?..
Выпрямилась, насколько смогла.
— А я...— сказала.— Старика я тут одного увидела... Хороший он человек. Сердечный, мягкий. Как ты... Буду чай ему варить. Тебя же нет, о ком теперь мне заботиться...
Эр