хвост, и тут же донесся дробный цокот копыт.
— Ах! Стой! Тпр-ру! Чтоб тебя! — испуганно вскрикнул чабан.
Но только треск, храп и топот пошел по лесу — это сломя голову летел под гору обезумевший гнедко. Секунду человек, застыв, омертвело глядел перед собой, ничего не понимая, затем уронил голову
«Башла бол! Бог мой! Лишь бы не заплелся... Лишь бы лошадь не споткнулась»,— прикрыв от страха глаза, думал чабан. Бросив поводья, он упал на шею коня, обхватив ее руками. В ноздри ему бил жаркий конский пот, листья и ветки остро секли лицо. А гнедко, словно обезумев, продирался сквозь чащу. Не разбирая дороги перемахивал через валежины, казалось, вот-вот налетит на выросшее на пути дерево, но в последнюю секунду -- мимо, только коленка чабана стукнулась о что-то твердое и сильно саднила.
По нот ветерок полоснул по лицу, зашелестела трава. Чабан приоткрыл глаза и выпрямился. Раздувая ноздри и поводя боками, гнедко вынесся из леса и вдруг как ни в чем не бывало,