Мм, так...— Он съеживается и чувствует себя совсем-совсем маленьким. Ему хочется броситься на землю и вертеться на одном месте, как та дворняжка, в которую вчера на улице кто-то угодил из мелкокалиберки.
Позади скрипнула дверь.
— Табыл, яичница...
— Сейчас, мама. Сейчас.
Значит, так. Опять... Да, да, дьявол! Стоит ему привязаться к девушке, как... Аа, дьявол! Не везет ему с ними. Ах, не везет! И пусть. Так и надо, и поделом! Что он собой представляет, чтобы им интересоватьсй? Не перевелись еще парни статные, чернобровые. А он? Так, самый обыкновенный. О таких говорят: ни стати, ни лика. Сер, как овечка. К тому же ни спеть, ни сплясать не умеет, танцевать пойдет,— ноги как деревянные. При девушках двух слов не свяжет, будто родной язык позабыл. Кому он такой нужен?
Он молча казнился, уставясь под ноги, и все вспоминал, вспоминал... В армии переписывался с одной. Никогда не видели друг друга,—- ребята адрес дали. Обещала ждать. А перед самой демобилизацией получил от нее письмо: