наш шаплашет. Шпашите. Выше бога, неба ваш будем пошитать.
— У-у, скоты! — загремел в ответ меднолицый.— Где вы были, когда бросили богом данного вам белого царя?! Кто из вас встал па его защиту?! Мис ваша жизнь — что мышь придавип>, что вас. Ну кто из вас крещен? «Огонь серянки не огонь, закон церковный не закон». Так ведь посмеивались? Вот теперь получайте, скоты!
Бандиты поставили людей под расстрел. То ли им патронов было жаль, то ли хотели позабавиться — людей поставили гуськом, одного за другим.
— И попил я в швоей шишки и иоел. Что мне еще надо, што от болешней шмерть, што от пули шмерть,— сказал старик Калчай и стал впереди всех. Кылгай стоял четвертым — за отцом.
О побеге и мысли не было: кругом открыто поле.
Озеро — мелкое, до горы далеко: догонят на лошади — зарубят.
Значит, и вправду — судьба.
Грохнул выстрел, Кылгай не помнит, как бросился в сторону. Вокруг засвистали пули. Позади крики, треск выстрелов, стук копыт. Кылгай затылком почувствовал горячее дыхание